большей злостью.
– Оставь таинственный язык твоего культа и сообщи мне поручения Юлии.
– Благочестивая внучка Цезаря Августа, через три дня, удалится в стены этого храма на десять дней и десять ночей и на это время прервет всякие сношения с людским обществом.
– Но если ты позволишь… – прервал его Деций, догадавшись, к чему вело это предисловие.
– Нет, скажи лучше, если ты согласишься сделаться последователем нашей религии и будешь посвящен в священные мистерии. Согласен ли ты на это? Отвечай.
– Что это будет стоить? – спросил вместо ответа молодой патриций, знавший жадность жрецов Изиды, вошедшую в поговорку, и то, что с ними излишне было говорить обиняками.
– Римлянин, предмет твоего желания. может ли быть оценен? Но посвящение твое требует расходов, и жрец, исполняющий у нас обязанность мистагога бъявит тебе сумму этих расходов.
– Так мне нравится, Рамзет; я люблю прямую речь, – одобрил, улыбаясь, патриций.
– Но нет ли с тобой товарища, богатого помпейского навклера?
– К чему этот вопрос?
– Да я говорю об обоих. Если ты придешь, то и он придет; таково желание Юлии.
– А когда мне явиться?
– Я сказал уже тебе – через три дня. Посвящение будет происходить ночью. По праву верховного жреца я освобождаю вас от десятидневного воздержания, положенного по уставу нашего культа, дозволяется употреблять вино и мясо. Вам скоро придется предпринять тяжелое и долгое путешествие, а это достаточный мотив моего разрешения.
– Мы на все готовы, но пойми, Рамзет, что исключительные обстоятельства не дозволяют, чтобы церемония посвящения была совершена публично. Глаз Августа и проницательность той особы, которая находится близ него, могут догадаться о преследуемой нами цели и наше предприятие, в этом случае, сделалось бы роковым для нас самих.
– Будь спокоен, Деций Силан, сын Деция.
И молодой человек удалился.
В начале третьего дня, в девятом часу, большие носилки, несомые ловкими и сильными нумидийцами, остановились у дверей того же самого храма Изиды, на Марсовом поле, и из них вышли две грациозные женщины, плотно окутанные в паллы и с покровом на голове.
Пророк, т. е. верховный жрец вместе с прочими священнослужителями Изиды – комастами и цаконами – находились уже у храма и встретили новоприбывших звуками цитр; обе женщины скромно прошли, не снимая покровов со своей головы, мимо этих жрецов египетской богини, стоявших в две линии и наряженных чучелами.
При храме Изиды находилась целая каста жрецов. По культу обязанность этой касты заключалась в изучении наук, – физики, астрономии, естественной истории, географии и медицины, равным образом теологии, философии и пророчества, а также занятия архитектурой, живописью и музыкой, собирание аннал и хроник, как своего отечества, так и чужих стран. Члены этой касты должны были вести воздержанную, строгую жизнь, стараться сохранять свое тело в высшей чистоте; с последней целью в этой касте было введено обрезание, а вся одежда заключалась, как было уже сказано выше, в белоснежной льняной тунике, носимой жрецами