еще одно место привала. А потом случилось невероятное – следу внезапно исчезли. Всадники тревожно переглянулись.
– Истинно, чужеземец обладает какими-то тайнами, – проговорил Вольфрам. – Или же все они в желудках волков.
– Они дошли до скал и здесь исчезли следы, – сказал Инграм. – Мы едем навстречу Ратицу.
Инграм повернул коня и снова во всю скачь понесся на место второго ночлега женщин. Всадники сошли с коней, осмотрели холм и его окрестности, но не отыскали ни людей, ни их следов. Лишь следы двух коней.
– Отдыхать здесь я не намерен, – мрачно сказал Инграм. – Следуйте за мной в горы, быть может с возвышения мы увидим огни.
И вновь они отправились дальше.
Мрак царил под деревьями. Всадники прислушивались к каждому шороху. Наконец, спустившись в мрачную лесную ложбину, Вольфрам остановился.
– Остановимся здесь, Инграм, – сказал он. – А то мы лишимся наших коней.
Инграм соскочил с коня и сказал мрачным голосом:
– Да будет проклято ложе, на котором я отдохну эту ночь. Не надейся отговорить меня Вольфрам. Оставайтесь здесь, а я поеду искать один.
Во мраке Инграм поднимался в гору. Ум его был расстроен, мысли дико метались в голове. Он думал о мести сорбов. Новые пожары вспыхнут на пограничных селах его родины, и виною тому будет он. И среди подобных мыслей ему слышались речи монаха: «Не мстите, мне одному подобает воздаяние». Нелепые речи для слуха воина!
Все вокруг него было мрачно, пустынно, везде враждебная человеку глушь. Инграм глубоко вздохнул, и на его вздох из глубины чащи раздался вой волков. Ему был известен их голос: так они завывали, готовясь на поле боя или на пир трупов. Вскрикнув, он размахнулся палицей и как безумный помчался вниз. Он заблудился, один раз чуть не сорвавшись в бездну, но все же вышел на шум ручья. В сумерках рассвета Инграм побежал вдоль ручья. Его тянуло к месту стоянки женщин. Может быть они ночуют невдалеке оттуда? Остановившись, Инграм увидел сквозь листву потухающий костер, услышал ржанье коней, а рядом – человека в сером кафтане. Сорб! Значит, это преследователи. Бросившись на землю, Инграм пополз вдоль опушки, отыскивая глазами женщин и детей среди неприятелей. Но ни Инграм, ни сорб, стороживший лошадей не знали, как близка от них была стоянка, над которой возносился крест. На раскинувшимся возвышении монах расположил станом своих питомцев. Спокоен был их путь: два солнечных дня под листвой и среди цветущей травы, две ночи под звездным небом. Когда проходили они мимо сорбских хижин, то им давали воды и хлеба, трепали по щекам детей. О зареве в тылу путники ничего не знали. Только в полдень последнего дня, достигнув черноводья, Вальбурга сказала проходившему монаху, с трудом приподняв покрывало со своего лица:
– Не останавливайся на месте, избранным слугой Инграма и не иди по избранной им дороге. Спасти детей от погони посредством быстрого хода – напрасный труд. Угони наших двух коней на север, потому что они накликают на нас беду – волков или сорбов. Лучше вверить жизнь заповедному лесу и