лесу ничего, кроме того, что свойственно лесу, – отвечал незнакомец. – Ни один лазутчик каттов не наблюдал тропы моей в течение шести дней и ночей.
– Сыны каттов рождаются слепыми, как щенки! – с презрением вскричал страж, – Но если ты избежал их сторожевые посты, значит, хорошо известны тебе лесные тайники.
– Предо мною был свет, за мною – тьма! – гордо ответил чужеземец.
Страж с участием взглянул на незнакомца, на загорелом лице которого ясно обозначалась истома; тело его тяжело прислонилось к древесному стволу.
Страж размышлял одно мгновение.
– Если ты опасался мести каттов, то по целым дням должен был быть лишен огня и дыма и питаться в пути дурной пищей, потому что нет теперь в лесу ни ягод, ни диких плодов. Я принадлежу к скамье вождя и не знаю, предложит ли он тебе хлеба и соли, но я не могу видеть в лесу голодного человека. Возьми и поешь из моей сумки.
С этими словами страж достал из-за дерева сумку из шкуры барсука и предложил находившиеся в ней мясо и черный хлеб. Незнакомец признательно взглянул на него, но не тронулся с места. Тогда страж протянул ему маленький рог, приподнял деревянную крышку и ласково сказал:
– Возьми также и соли. Под деревом мой дом, и я здесь хозяин.
– Да будет благословен дар богов, – проговорил чужеземец. – Отныне мы друзья!
И он стал жадно есть, а юноша с удовольствием смотрел на него.
– Приятна обязанность стража, если красное солнышко пробивается лучами сквозь листву деревьев, – продолжал незнакомец, – но лесному караульщику необходимо мужество, когда бурной ночью завывает бор.
– Пограничная межа посвящена здесь добрым богам, – ответил юноша, – с обеих сторон бегут в долину священные ручьи, и знакомы лесным обитателям ночные песни деревьев.
– Молод ты годами, – вновь проговорил незнакомец. – Но если твой господин поручает тебе, одному, стражу границ страны, значит, он питает к тебе большое доверие.
– У межевой ограды стоят еще и другие, – пояснил страж. – Мы не опасаемся вторжения неприятельских отрядов нагорными лесами, потому что трудно чужой ноге, по скалам и через лесные ручьи, проникнуть за гряду. Но молва гласит, будто недавно на римской границе возгорелась жестокая брань между аллеманами и Кесарем, которого называют Юлианом, и десять дней тому назад, ночью, пронеслась у нас в воздухе лютая рать бога, – и юноша робко взглянул вверх. – С того времени мы охраняем границу.
Незнакомец повернул голову и в первый раз посмотрел на родину своего товарища. Горные возвышения многочисленными грядами тянулись одно за другим, пересекаемые поперечными глубокими долинами, и там, где они расширялись в прогалины, виднелась белая пена водного потока.
– Теперь поведай мне, товарищ, чье знамение носишь ты и куда ведешь ты меня?
– Во всех долинах, которые видит глаз твой и дальше, до самых равнин, начальствует сын Ирмфрида, Ансвальд, и я служу ему.
– На чужбине я слышал, что великий король правит народом турингов, и имя ему – Бизино, – сказал путник.
– Правду слышал ты, – подтвердил юноша. – Но искони эта