он не мог прибегнуть к силе – ему осталась только хит­рость.
Укрывшись в шутовском обличье горбуна, он последова­тельно претворял в жизнь невероятно сложный план, дабы об­мануть и переиграть принца: сумел пробраться в его дворец; спрятавшись за потайной дверью, следил за ходом семейного совета, собранного, чтобы обездолить вдову и девочку-сироту; не дал этому совету принять решение, объявив несчастной ма­тери, что дочь ее жива и будет возвращена ей неким шевалье де Лагардером во время бала в Пале-Рояле; сверх того поклял­ся, что на этом же балу герцог Неверский из могилы укажет на своего убийцу.
И принцесса, отринув многолетний траур, отправилась на празднества, устроенные Филиппом Орлеанским; Лагардер, ко­торого объявили вне закона, прорвался к ней через цепь гвар­дейцев, – но, к сожалению, один, без девушки, ибо Пейролю удалось наконец похитить ее.
Тогда шевалье, в присутствии регента и перед всем двором, воскликнул, схватив за руку принца Гонзага: «Это моя отмети­на! Я узнаю ее!»
Никто не посмел поверить в виновность принца, стоящего на вершине славы и могущества. Обвинение, брошенное ему в лицо, обернулось против смельчака, ибо Гонзага, многоопытный и хитроумный игрок, не упустил свой шанс расправиться с вра­гом.
Огненной палате было предписано рассмотреть дело Лагардера, обвиненного в убийстве герцога Неверского и в похище­нии его дочери.
Казалось, все рухнуло, и бедный шевалье был обречен.
Но любовь оказалась сильнее.
В долгих беседах с матерью юной Авроре удалось доказать, какая удивительная самоотверженность таилась в сердце осуж­денного.
Лагардер был приговорен к смерти, но на семейном суде он возгласил:
– Я обещал, что принесу свидетельство Невера. Час настал! Мертвый заговорит! – Затем, указав на свиток в руках принца Гонзага, он вскричал: – На этом пергамент­ном листе, где сделана запись о рождении дочери Невера, вы найдете имя его убийцы, – имя, поставленное им самим перед смертью! Вы услышите голос из могилы! Сломайте пе­чати!
Придя в ужас, Гонзага выдал себя, бросив в огонь свиток, на котором не было написано ничего.
Затем, словно обезумев от бешенства и жажды мести, он ринулся к сообщникам, поджидавшим его с подготовленными лошадьми, поскольку не исключал, что потерпит поражение в борьбе с таким противником, как Лагардер.
Счастливая звезда не изменила ему: он увидел, что две де­вушки молятся у гробницы его жертвы на кладбище Сен-Маглуар.
Узнав Аврору де Невер и цыганку Флор, ее подругу, он похитил обеих и помчался галопом, в сопровождении сообщ­ников, по испанской дороге, где мы и встретились с ним вновь.
Когда же Лагардер, вооруженный шпагой самого регента, бросился в погоню, беглецы были уже далеко. К тому же у не­го, равно как у Кокардаса с Паспуалем, не было времени подобрать себе хороших лошадей, и им пришлось взять первых, которые попались под руку.
Шевалье оставался в том же одеянии, в каком готовился взойти на плаху по неправому суду Огненной палаты, но в гла­зах его печаль уступила место гневной решимости.
Он