и засверкали, как раскаленные угли.
Отчего? От алчности? Всадник так было и подумал. С огорченной улыбкой он протянул цыганке золотую монету, но та не взяла ее.
Она оттолкнула протянутую руку:
– Мне не нужно того, что там лежит, покажи мне только сам кошелек.
– Зачем?
– Покажи – я прошу тебя!
Это была не просьба, а крик души, вырвавшийся из. трепе­щущей груди. Молодой человек протянул кошелек.
На нем был вышит герб: в лазоревом поле серебряное стро­пило, сопровожденное тремя головами мавров натурального цве­та две над одной; щит поддержан двумя золотыми леопардами с червлеными горизонтальными полосами и червлеными же когтями; над щитом маркграфская корона. На другой стороне кошелька красовалось имя владельца.
В геральдике Марикита не разбиралась и герб долго не разглядывала, но, прочитав имя, она побледнела и выронила ко­шелек из рук. Если бы всадник не поддержал ее, она бы и са­ма рухнула на землю.
– Шаверни!.. – прошептала она, когда немного пришла в себя.
– Да, я Шаверни. Черт! Откуда ты меня знаешь?
Цыганочка выпрямилась, успокоилась и негромко сказала:
– Донья Крус ждет вас.
Маркиз так и подскочил:
– Донья Крус?! Вот это славно, провалиться мне к чер­тям! Ты знаешь, где донья Крус?
– Да, я знаю, где мадемуазель де Невер с доньей Крус. Вот только не знаю, где шевалье де Лагардер: я жду его здесь с самого полудня, чтобы отвести к ним. Если он не придет – все пропало.
Маркиз испустил радостный клич – так ржет боевой конь, почуяв запах пороха.
– А вот и нет, милая моя! – воскликнул он. – Совсем не все пропало! Пойдем со мной – здесь толком не погово­ришь. Расскажи мне все, что тебе известно, и хотя шпага моя не сравнится с клинком Лагардера, ее, думаю, хватит, чтобы освободить молодую герцогиню и будущую – я надеюсь – маркизу.
Он кинул поводья слуге, взял цыганочку под руку и увлек ее в ближайшую харчевню.
Цыганка, уверившись, что перед ней – друг Лагардера, выложила ему все, что произошло с тех пор, как сама она по­встречала Анри; девушка поведала о событиях в Мадриде, со­общила, что Кокардас хорошо запомнил того аквадора, который дал ему стакан воды, а главное – рассказала о Пенья дель Сид, где две пленницы ожидали освобождения.
Маркиз упивался ее словами, любовался огнем ее взглядов и отвагой, одушевлявшей ее. Когда Марикита закончила, он пожал ей руку – нежно и целомудренно, словно в благодарность за спасенную жизнь.
– Что же теперь предпринять? – спросил он. – У меня только двенадцать часов, затем я должен вернуться в армию. Впрочем, с тех пор как я впервые увидал этого дьявола Лагардера и полюбовался на то, что он вытворял у регента, я понял, что за двенадцать часов можно успеть немало. Я, правда, всего-навсего Шаверни. Но я сделаю все, что ты скажешь, даю тебе слово!
В глазах маленькой цыганки сверкнула молния.
– Надо убрать с дороги Пейроля! Возможно, придется его убить! Ты решишься на это, если будет нужно?
– Я-то? – рассмеялся маркиз. – Бывают, правда, мо­менты, когда я и мухи не способен обидеть, но Пейроля я с