он также объявил своим под­данным, что между христианами Франции и Испании началась война.
– Их армии будут истреблять друг друга, а мы, во славу сатаны, должны помочь им! Пустите в ход все свои искусства; следуйте за полками и убивайте и тех, и других без разбору, приканчивайте поодиночке всех, кого сможете. Настанет день Пасхи и мы упьемся кровью христиан из их же черепов!
Лагардер сжал зубы и дрожащей рукой схватился за шпа­гу. Из речи этого мерзкого существа он узнал важную новость: регент начал войну с Филиппом Католиком!
– Всех мужчин здесь надо перебить, – глухо проговорил он. – Уйти не должен никто. Но мы не вправе поднять руку даже на самых гнусных женщин.
– Да уж, ничего не скажешь, – пожал плечами Кокар­дас, – трофеев тут явно не предвидится – на этих тварях даже одежды нет. А все-таки я бы с удовольствием пощекотал этим мерзавкам одно место рапирой!
– Друг мой, они ведь женщины! – вздохнул брат Амабль Паспуаль.
– Это они-то? Сколько раз я тебе говорил, голубь мой: что баба, что черт – разницы никакой.
– Другим путем из ущелья, вероятно, выбраться нельзя, – рассуждал Лагардер. – Паспуаль останется здесь и будет убивать всех мужчин, которые вырвутся из наших рук. Женщин же – пропускать!
– Понял, – сказал нормандец. – Ну и колонна промар­ширует мимо меня!
– Вперед! – воскликнул шевалье. – Смерть чудовищам!
Мужчин на этом сборище было человек тридцать, женщин – более пятидесяти.
Заслышав крик шевалье, слуги сатаны в испуге заметались по ущелью. Мигель Гойбурн, позабыв о королевском достоин­стве, бросился бежать. Поздно! Один из золоченых рогов, украшавших его голову, разлетелся на куски, и на лбу появилась кровавая рана. Последний король испанских чародеев испустил дух.
Началась страшная паника. Вопли ужаса огласили Козли­ный Дол: толпа колдунов и ведьм, словно стадо, спасающееся от лесного пожара, устремилась к тропе, которую охранял Паспуаль. В сплошном потоке тел мелькали обнаженные руки, ноги, плечи… И всякий торс без заветного талисмана – жен­ских грудей – немедленно пронзался шпагой.
Некоторые мужчины, впрочем, пытались отбиваться: кто раз­махивал обломком трона, кто вооружился доской от алтаря, кто схватил камень… Прибегать к колдовству было некогда: приходи­лось полагаться на обычные человеческие средства защиты.
Но один за другим чародеи падали, обагряя кровью траву, на которой только что кувыркались. Рапира гасконца, кинжал баска и шпага Лагардера проделывали в рядах дьяволопоклонников страшные бреши.
Нагие женщины с воплями бежали прочь, недоумевая, отче­го и их не настигают смертоносные удары. Одни спешили за­биться в кусты и не смели идти дальше, другие со всех ног мчались к большой дороге, чтобы успеть домой до рассвета. Ту из них, которую застали бы в таком виде, ожидало следствие, ужасные пытки и – костер.
Несколько – десятка полтора – самых проворных ведьм побежали по направлению к Сории. Вдруг их остановил стук копыт. Быстро переглянувшись, они скрылись в развалинах и прижались к стене. Поразительно выглядела