не замечая ничего вокруг, насвистывал ка­кую-то песенку, толстячок откупщик шепотом изложил свой план.
Молодые дворяне, привыкшие подтрунивать над недалеким и трусливым Ориолем, так и ахнули. Финансист дал им сто очков вперед, отыскав способ не порывать решительно с Гонза­га, но и не идти с оружием в руках против своей родины и из­бежать таким образом окончательного падения.
– Твою руку! – сказал Носе, подъехав к Ориолю. – Мы сделали много низостей, но благодаря тебе не совершим хотя бы этой.
Вскоре пятеро всадников добрались до деревни Тафалья. Там все еще спали; много труда стоило французам достучаться, чтобы их пустили на постоялый двор.
– Давайте вздремнем часок-другой, раз время есть, – предложил Монтобер. – Нам теперь, может быть, долго не придется спать.
– А мы не етем ф Памплону? – спросил барон.
– Едем, но торопиться некуда: Лагардера там нет, Гонза­га будет только завтра.
Приятели поставили лошадей в стоила и кое-как располо­жились к верхней комнате; один лишь Монтобер пожелал остаться в общей зале. Четверть часа спустя фон Бац заливисто храпел, а все прочие старательно притворялись спящими.
Так прошло около часа. Вдруг в дверь отчаянно забараба­нили кулаком. Носе бросился открывать. На пороге явился Монтобер и закричал:
– Подъем!
Все тут же вскочили, не исключая и барона, который, зе­вая, спросил:
– Ф шом тело? Я фител сон, путто мы опьять с теми тамами… колыми, шорт потери!
– Какими еще «тамами»?! Я только что говорил с самим Лагардером!
– Лакартером?
– Лагардером! Он постучал в окошко. Я отворил. Их было четверо, и, увидев меня, они не удивились. Он сказал: «Передайте своим друзьям, что мы могли бы всех вас убить во сне, но у меня нет ни времени, ни охоты: ведь Гонзага с вами нет! А коли он сам захочет поговорить со мной, то пускай ищет меня через двое суток около Сарагосы».
– Шор потери! Та это сам тьяфол!
– Что же, господа, – продолжал Монтобер, – наш долг ясен: его надо догнать во что бы то ни стало – так, впрочем, приказал нам и принц. Но Гонзага должен знать, куда мы направились, ведь Лагардер может увлечь нас и еще дальше.
– Я поеду к нему и все скажу, – вызвался Ориоль.
– Нет, ты не годишься. Ты ранен; по дороге могут встре­титься опасности, которые тебе не по плечу.
Ориоль для виду продолжал настаивать.
– Нет и еще раз нет! – топнул ногой Монтобер. – Здесь нужен смельчак, на которого можно положиться, – вот хоть фон Бац. Если принц так ничего о нас и не узнает, он ре­шит, пожалуй, что мы его предали.
Тщеславный от природы, немец при этих словах чрезвычай­но заважничал. Его можно было заманить куда угодно – стоило только восхититься его храбростью и силой.
– Итет, – сказал фон Бац. – А сон токляшу в Памплон, ф ошитании принца.
– Ты расскажешь ему, что случилось и куда мы направились. Когда вернемся – никто, мол, не знает… Да и вернемся ли? Что ж, по коням! Смерть Лагардеру!
Они пожали руку барону, кинули несколько монет кланяю­щемуся хозяину постоялого двора и галопом поскакали в сторо­ну Арагона; фон