был в секретарях. Ему по­ручили похитить маленького короля в ту ночь, когда монсеньор регент устраивал бал в Пале-Рояле.
– А на что им маленький король?
– Чтобы увезти в Бретань. А его королевское высочество они хотели засадить в Бастилию. А Нант – объявить столи­цей…
Чуть дальше:
– Он затаился во Дворе Фонтанов и поджидал господина Лоу, чтобы ударить его кинжалом, улучив удобный момент…
– Какое гнусное злодеяние! Весь Париж был бы разорен дотла…
Когда кортеж достиг угла улицы Феронри, раздался целый хор визгливых женских голосов. Улица дю Шантр была в двух шагах, и здесь собрались мамаша Балао, тетка Дюран, мамаша Гишар, равно как и прочие хорошо знакомые нам кумушки. Они сразу признали таинственного мэтра Луи, у которого на­ходились в услужении госпожа Франсуаза и маленький Жан-Мари Берришон.
– Гляньте-ка! – вскричала мамаша Балао. – Разве я не говорила, что добром это не кончится?
– Сразу надо было на него донести, – промолвила, под­жав губы, мамаша Гишар. – Слыханное ли дело: скрываться от соседей?
– А рожа какая наглая, господи прости! – вторила тетка Дюран.
Другие же вспоминали уродца горбуна и красивую девуш­ку, которая пела, сидя у окна. И добрые женщины убежденно восклицали, провожая взглядом зловещую процессию:
– Да уж, про этого не скажешь, что зазря попался!
Зрители не рисковали забегать далеко вперед, поскольку не знали, куда именно направляется кортеж. Лучники и гвардейцы хранили на сей счет многозначительное молчание. Во все време­на этим славным служителям закона доставляло несказанное на­слаждение мучить толпу, изнывающую в неведении. Пока не миновали рыночную площадь, опытные люди утверждали, что осужденного поведут к бойне Невинных младенцев, где был ус­тановлен позорный столб. Однако рыночная площадь вскоре осталась позади.
Кортеж, проследовав по улице Сен-Дени, свернул на ма­ленькую улочку Сен-Маглуар. Передние зрители увидели тогда два факела, зажженные у ворот кладбища; это обстоятельство вызвало множество новых догадок и предположений. Но даже знатоки умолкли, когда случилось неожиданное происшествие, известное нашему читателю: регент приказал доставить осуж­денного в парадную залу Неверского дворца.
Конвой скрылся во внутреннем дворе, а толпа, заняв пози­цию на улице Сен-Маглуар, приготовилась к ожиданию.
Церковь Сен-Маглуар, бывшая некогда часовней монасты­ря, носившего то же имя, стала центром прихода полтора века назад. Монахи удалились в обитель Сен-Жак-дю-О-Па. Церковь была перестроена в 1630 году и первый камень заложил в ее основание брат короля Людовика XIII. Она была неболь­шой, но располагалась посреди самого обширного, парижского кладбища.
При больнице, стоявшей с .восточной стороны, также нахо­дилась часовня, отчего кривой переулок, поднимавшийся с ули­цы Сен-Маглуар на улицу Урс, получил название Дёзеглиз – улица Двух церквей.
В стене, окружавшей кладбище, было три входа: главный – с улицы Сен-Маглуар; второй – с улицы Дёзеглиз; третий – из безымянного переулка, который возвращался к улице Сен-Маглуар,