с вами спорить, – вздохнул огорченный Сен-Мар.
– Ну, когда же вы решитесь? – проворчал Капестан. – Вперед! Теперь вас шестеро… можно, наконец, размяться!
– Всем назад! – приказал всадник в маске. – Я буду драться с ним один на один! Сударь, вы действительно шевалье де Капестан? – обратился он к юноше.
– Адемар де Тремазан, шевалье де Капестан, к вашим услугам! – поклонился тот. – А вы?
– Мое имя не из тех, что произносят во всеуслышание! – отрезал человек в маске. – Скажите, это вы оставили записку известного содержания в одном из домов Медона?
«Владелец зачарованного замка!» – подумал шевалье. А вслух проговорил:
– Да. Но должен вам сказать…
– Вы виновны в подлом преступлении! – завопил мужчина в маске.
– Ах так! Эти слова, сударь, я вколочу вам в глотку! – рассвирепел Капестан.
– Мерзавец, я убью тебя! – взревел его новый противник. – Но сначала признайся, где искать похищенное тобой!
– Клянусь крестом Господним! – бушевал юноша. – За это оскорбление вы заплатите мне жизнью!
И Капестан ринулся на герцога, но в ту же секунду мозг его пронзила мысль:
«Я не могу убить этого человека, пока не верну то, что взял у него взаймы!»
Ожесточенная безмолвная схватка длилась две минуты – шевалье не нападал, а только парировал удары.
Внезапно на дороге остановилось несколько всадников. Увидев Капестана, они переглянулись в изумлении и страхе, а затем, спешившись, подошли поближе.
– Кончини! – прошептали одновременно герцог де Гиз и принц Конде, увлекая в сторону герцога Ангулемского.
– Неужели? – промолвил тот. – К нам прибыл синьор Панталоне, именуемый также Кончино Кончини? И прославленный Ринальдо, парижанин с Блошиного рынка? И вся прочая свора? Добрый день, любезные господа!
Изумление Кончини и его банды сменилось яростью.
– Это он! – прошипел маршал д'Анкр. – Он! Живой!
– Смерть ему! Руби! Коли! – завопили Шалабр, Лувиньяк, Монреваль и остальные головорезы.
Капестан, прислонившись спиной к дереву, бесстрашно взирал на своих врагов.
Герцог Ангулемский, маркиз де Сен-Мар, Ришелье, Кончини! Чудовищный квартет, источающий ненависть! А кругом – их не менее злобные приспешники!
Презрительно выпятив губу, шевалье насмешливо бросил:
– Кто желает первым попасть на мой вертел? Прошу господа!
Словно обожженные ударом хлыста, все кинулись на Капестана, страшного в своем ликовании… все как один, не исключая и Сен-Мара, который кричал:
– Он мой! Оставьте его мне!
– Опустить шпаги! – загремел чей-то голос. – Назад!
Все головы повернулись к новому участнику сцены. Все лица побледнели. Гиз, Конде и герцог Ангулемский, вскочив на коней, мгновенно исчезли. Сен-Мар тихонько отошел в сторону. Ришелье отступил в тень деревьев. Лаффема юркнул в кусты.
– О! – прошептал Капестан. – Тот самый маленький дворянин, пьяную лошадь которого я остановил!
Кончини, картинным жестом обнажив голову, произнес торжественно и звучно:
– Его Величество! Шляпы долой, господа!
– Да здравствует король! – хором возгласили убийцы.
– Король! – пробормотал Капестан