атакующих отпрянуть назад. Но внезапно послышался громкий треск, и шевалье обнаружил, что держит в руке обломок шпаги. Клинок не выдержал стремительных движений юноши и разлетелся на куски!
Под сводами подземелья прокатился клик радости и злобного торжества… Восемь шпаг нацелилось в сердце Капестана. Расхохотавшись, молодой человек скрестил руки на груди, чтобы принять смерть с отвагой Капитана из комедии, и мысленно произнес:
«А ведь я приехал в Париж искать удачу!»

Пока карета катила к Лувру, Кончини ни на секунду не выпускал из рук драгоценный флакон, который принес ему Ринальдо.
В сопровождении своих дворян Кончини поднялся по лестнице, ведущей в покои королевы-матери. Внезапно маршал нахмурился. Гвардейцы не отсалютовали ему, а капитан Витри не соизволил даже оглянуться при его появлении.
Кончини, приблизившись к капитану, бесцеремонно хлопнул его по плечу.
– Ну, мой славный Витри, – проговорил маршал, – как прикажете это понимать?
– Я всего лишь исполняю приказ, монсеньор, – ответил офицер. – Мне были отданы соответствующие распоряжения.
Фаворит попятился, охваченный страшным предчувствием. Неужели он слишком поздно приступил к осуществлению плана, который должен был привести его, Кончини, на трон? Неужели Людовик XIII заподозрил маршала д'Анкра в измене?
Бледный от ярости, фаворит прошествовал из галереи в маленькую пустую комнату. Кончини ждал… Портьера на стене слегка заколебалась, но маршал, занятый своими мыслями, не обратил на это внимания. Так прошло несколько минут. Затем Кончини тихонько постучал в дверь, которая находилась в стене, противоположной той, что была задрапирована портьерой. Дверь открылась, и. на пороге появилась молоденькая горничная.
Кончини вытащил из кармана набитый золотом кошель. Служанка алчно схватила тяжелый мешочек.
– Ты мне по-прежнему верна? – прошептал фаворит.
– Конечно, монсеньор, раз вы мне платите, – ответила девушка.
Кончини тут же достал крохотный флакончик, полученный от Ринальдо, и протянул служанке.
– Слушай, – проговорил он глухо, – ты должна давать ей по три капли каждый вечер в течение недели.
– Яд? – воскликнула горничная, невольно повысив голос.
– Молчи, несчастная! – прошипел маршал. – Это вовсе не яд. Поняла? Когда она выпьет флакон до дна, полюбит меня!
– Эликсир любви… – сообразила горничная.
– Да! – мрачно кивнул Кончини. Портьера снова шевельнулась.
– Что ж, если речь идет о нежных чувствах, вы можете на меня рассчитывать, монсеньор, – улыбнулась служанка.
Едва Кончини покинул комнату, как портьера поднялась, и появилась Мария Медичи.
– Мадам, – прошептала горничная, – он хочет, чтобы…
– Я слышала, – оборвала ее королева.
Схватив флакон, она швырнула его на пол и раздавила каблуком. Этот жест был не поступком королевы, а выходкой сорокалетней женщины, готовой на все, чтобы защитить свою любовь в схватке с юной соперницей.
– Джузеппа? – задыхаясь, повернулась к служанке Мария Медичи.
– Да, Ваше Величество? – поспешно откликнулась горничная.
– Этой девушке